Bienvenidos siempre

Привет, всяк сюда забредший! Меня зовут Алёна, пока я живу в Москве.

Самое честное и настоящее в нашей жизни - это путешествия. Их со мной случается не так много, но если случаются, то не без приключений, порой и опасных.

Всему свое время, и лучше рискнуть, чем жалеть - слова со смыслом, которые помогают мне, пожалуй, всегда.

Ну и, как говорится, all you need is love!

P.S. Были истории из московского хостела, теперь - придуманные из Европы.

Флоренция

Я поехала во Флоренцию в разгар своего кризиса чувств - Майкл дал-таки слабину и упал в мои объятия. Хоть и не совсем трезвый. Меня распирало от радости и нетерпения перед субботним ранним совместным кофе-завтраком на берегу Дуная, и я быстро покидала вещи в сумку и почти побежала на ночной поезд, который увез меня в Италию в понедельник. Любимую, любимую, любимую Италию. Последний раз я была во Флоренции в октябре прошлого года и города не оценила. Отдавая себе отчет о первом ложном впечатлении, я предпочла Тоскану Тель-Авиву за пять тысяч рублей туда-сюда.
Это было мое первое путешествие в полном одиночестве. Поначалу было страшно. Поначалу шел дождь. Я сильно вымокла, но с первой до последней секунды жадно не могла надышаться флорентийским сладким воздухом - когда вдыхаешь много воздуха, ощущаешь маленький объем легких, а больше воздуха туда уже не вмещается, быстро-быстро выдыхаешь, чтобы скорее вдохнуть снова. Не надышаться.

Я очень люблю флорентийский Дуомо. Если бы не люди вокруг, я бы, наверное, упала в лужу на брусчатке, запрокинула бы голову и стонала от счастья.
Дождь кончился, а я купила себе новые классные ботинки, выключила телефон и пошла куда глаза глядят. А глаза глядели на холм, хотелось подняться повыше и обнять город крепко-крепко. Я шла по серпантинной дорожке, ведущей к площади Микельанджело и ахала вслух. Не могла поверить в происходящее. Передо мной был город, застывший в прошлом. Сотни-сотни крошечных рыжих крыш, как чешуя на рыбе - и посередине купол собора, огромный, будоражащий сознание. Город разрезает и сшивает воедино мутная речка Арно. И все это будто только для меня, хочется взять Флоренцию на руки и унести, увезти с собой, положить в коробочку и тайно, когда папа спит, открывать ее и плакать от счастья, заливая древний город слезам, как тогда - январский теплый дождь. Мне хотелось громко кричать от радости. И хочется сейчас.

Следующим утром я подскочила рано-рано и побежала на свидание к городу-загадке, к городу, который точно меня любит. Я пила итальянский каппучино в любимой шикарной кофейне за металической барной стойкой, собирая улыбки барменов, вылавливая заголовки из утренней газеты красивого флорентийца с утренним аперолем, и приступ счастья рвал меня на сотни маленьких алёнушек, резал изнутри; по-настоящему защемило сердце так сильно и так сладко. Мне пелось и танцевалось, мне говорилось по-итальянски, мне смеялось и шутилось, мне рассказывалось истории и мне знакомилось с незнакомцами. Я в один миг нещадно состригла свои золотые кудри у молодого Джузеппе и обрела свободу уличного мальчишки.

Я никогда бы не смогла жить и работать во Флоренции - меня бы убило это цунами-счастье. Но как только поступит первый сигнал бедствия с корабля, билет Москва-Флоренция будет лежать в верхнем ящике стола. 

Русская ночь нежна

Чувство жалости к себе - одна в пятничный вечер, грех! - эволюционировало в наслаждение моментом. Маленький, теплый комочек спокойной радости и равновесия затребовал супа около часа пополуночи. Пришлось утолить требование, ибо оно справделиво: на улице бескомпромиссный русский мороз рвет на части воображение австрийских друзей. А мне в кой-то веки хорошо, желтый фонарик на столе освещает крошечную территорию вокруг - словно сижу в норке кролика, и за бортом будто не минус двадцать, а минус семьдесят и снег валит как в последний день своего срока годности - каждой клеточкой ощущается локальное концентрированное нежаркое тепло, когда ноги не мерзнут без носков, но в толстовке комфортно. А вот и суп приехал. Курьер одним глазом заглянул в мою реализованную скандинавскую сказку: "Как хорошо у вас...". Тихонько мурлычет музыка. Я как будто сижу внутри свечки - так мне тепло и питательно.

Трудности перевода. Немецкая версия

Австрия - очень хорошая страна: одна из богатейших в мире, политически нейтральная, интеллигентная и толерантная. Но я в ней чужак. Возможно, из-за незнания немецкого. Если в Италии я понимаю хотя бы половину, а сказать в ответ ничего не могу, как собака киваю головой и "молто бене, ва бене", то в Германии и Австрии - ничегошеньки. Ноль. Никогда с немецким языком дружбы не водила. Все-таки язык является огромной частью культуры и одновременно препятствием, которое не одолеть за месяц.

Я научилась ходить в супермаркет без использования английского. Наши друзья, когда Николь рассказала им, хохотали до боли в животах. Немецкий в Германии и немецкий в Австрии существенно отличаются. Сами австрийцы называют свой диалект фермерским. Вместо "нихт" - у них "нааа", вместо "йа" - "йооо". Основываясь на этих базовых знаниях я более-менее успешно притворялась местной в продуктовом магазине.
- Халу!
- Халу!
- Бла-бла-бла "Билла" картен?
- Нааа.
- Бла-бла-бла (общая стоимость высвечивается на экране кассы, слава богу!).
- Битте, - протягиваю еврики.
- Данке!
- Данке, чюс!

Вот такая я молодец. Самой смешно. Но Николь умирала со смеху, когда речь заходила о моей домашней обязанности ходить за продуктами. Она говорила: "Ты хотя бы улыбайся, когда говоришь нет". Вот ведь заноза!

Конечно, австрийцы - народ образованный, и все-все-все знают английский. Куда бы вы ни пришли - в макдональдс за кофе, в аптеку, в сомнительного вида бар в подвале, в банк, на почту, на вокзал и на автобусной остановке тоже - люди говорят по-английски. Другое дело отношение. Заходишь в аптеку, здороваешься на местном, и далее - на английском. Выражение лица фармацевта меняется, как будто улыбающуюся голову положили в морозильник и закрыли: она все еще улыбается, но на десять градусов ниже нуля. Что-то трудно уловимое и мало различимое появляется на этом среднестатистическом европейском лице, или, вернее сказать, пропадает с лица: доброжелательность. А остается вежливость. Впрочем, это тоже приятно.

Труд сделал из обезьяны человека

Воистину труд облагораживает человека. Человеку недаром даны две ноги: встать утром с теплой кровати и отправить себя трудиться, две руки: одной - налить чаю, второй - взять бутерброд, одна голова: думать, контролировать, сомневаться, помнить, одно сердце: любить. Такого набора "эконом" достаточно каждому. Не нужно таланта, чтобы быть честным и справедливым, ибо ленивый справедливым быть не может - всегда даст себе скидку и устремится в высшие и пустые материи.

Я поражаюсь этой женщине. Николь еще нет и двадцати двух. Она работает в крупной международной консалтинговой компании, учится в университете и получает стипендию, работает в ресторане отца за чаевые, занимается спортом и каждые пятницу и субботу встречается с друзьями. Каждые три месяца они большой компанией ездят в неизведанные еще уголки Европы и мира. Живет в собственной квартире в центре города и за все-все-все платит сама.

- Какая культурная пропасть! - говорит мой сосед. - У нас это норма - работать после школы.
Он осмелел и зашел на чашку горяченького; знал ведь, что Николь дома нет.
- Да. И те, кто не работает и сидит у родителей на шее, вызывают у окружающих искреннее недоумение.
Кристоф смутился: - Пусть я не вызываю у тебя недоумения. Пожалуйста.
- Тебе не 22, а 30. И тебя уволили, - я даже и не задумалась, что грублю гостю.
- Это я и хотел сказать. А есть еще русские конфеты?
И он ни чуть не обиделся. Чудо, а не человек.

Кристоф, наш сосед, объективно очень хороший человек. Три недели назад он работал по специальности - электриком, в крупной австрийской электрической компании, а потом случилось сокращение штата. Сейчас вторник, два часа дня. Улицы пусты, потому что люди на работе. А мы, два лоботряса, сидим на кухне и думаем, не пойти ли нам в парк поиграть с собакой. Последние два дня я чувствую себя как вода в океане - идеально! - ведь можно жаловаться на жизнь и не бояться быть по-австрийски вежливо отправленным на тот свет. Тем временем софистика не приведет, а уведет от решения нависшей проблемы трудо- и жизнеустройства. Поэтому нами принято совместное решение пойти в парк. Быть может, свежий воздух настроит на светлые мысли...

Когда человек занят делом, то ему некогда растрачивать себя на пустые рассуждения, а решения он принимает в свободную минуту между делом №1 и делом №2, и принимает их свободный - руки, ноги и голова заняты - орган, сердце. А сердце, как известно из мировой практики, всегда принимает самые правильные решения. Труд собирает человека воедино, организовывает и очищает сознание. Блат и протекция - не меняющиеся реалии, но начальник - все еще человек, все еще добрый и не слепой, и за трудолюбие в работе никто не отменял благодарности и признания.

Сколько себя помню, была всегда ленивым человеком. Утром кажется, что день растянется в ничегонеделании, но он сжимается как оттянутая за хвостик эластичная резинка - pufff! - и день прожит. Что я сделал? Хороший вопрос, который стоит задавать себе каждую полночь.

Самый проблемный орган - это голова. Сердце не думает, оно чувствует. Руки и ноги делают, что им скажет голова. Вот так и существуют два хозяина в одном человеке.
- Я люблю Майкла и поэтому хочу жить в Европе, - говорит Сердце.
- Так трудно найти работу в Европе, там такой кризис, людей увольняют, необходимо выучить третий язык в совершенствии, я не смогу там ассимилироваться, я впаду в депрессию, меня не примут на работу, и я навсегда останусь в Москве и без жилья. И замерзну в сорокоградусную русскую зиму, - Голова не замолкает ни на толику секунды. Если бы у меня была вторая голова, то она бы заболела из-за первой.

Тем временем так просто взять и сделать. Часто самый очевидный вариант остается незамеченным - часто мы не замечаем синего слона в комнате и затаскиваем других животных в пространство среди четырех стен. И становится так тесно, что пройти между зверями уже почти невозможно. И мы падаем на пол, съезжая в отчаянии по ноге жирафа, обхватывая голову двумя руками, и причитаем о безвыходности положения. А ведь это были именно мы, кто принес всех этих гигантов в комнату, когда месяц назад можно было сесть на слона и уехать на нем на свободу. 

Первое впечатление

Как же верна мысль про самообман первым впечатлением. Одно из правил моей жизни - подумай о первом впечатлении и никому о нем не говори, ибо потом смеяться будут, а впечатление изменится. Когда 4 года назад я первый раз прилетела в Римини, желания вернуться в Италию у меня не возникало еще очень долго. Потом был Милан, Флоренция, Верона, Болонья, Венеция, Рим... Во Флоренции открылось второе дыхание, и я ухватила суть.

Новая компания показалась мне чужой и очень пьяной. Моя русская строгость к людям не позволила даже сделать скидку на новогоднюю ночь. Сорок нетрезвых глаз устремили взгляд на нас, запутавшихся в гигантском куске полиэтилена, заменявшего дверь в прокуренный гараж. В воздухе маленького помещения двадцать австрийцев производили табачный туман, который вовсе не исчезал со временем. Неровной походкой один за другим они подходили к нам и подставляли небритые щеки для традиционных поцелуев. Всем было интересно познакомиться с русской и голландской обезьянками. Удивительно, но среди двадцати один был трезвым; моя голландская простуженная обезьянка заняла все его внимание. Были танцы. Мы танцевали единственные - три прыгающих женщины в футболках. На дворе все еще было 31 декабря.

Я переводила дыхание на лавке поглядывая на парочки, рассортировавшиеся по углам. Теплый пунш грел изнутри, и вдруг ко мне с безумными глазами подлетел лучший друг моей Николь.
- Майкл? Они там на улице сожгли город уже?
Он только шумно дышал и смотрел на меня глазами по два евро. Позади него моя Николь, моя милая подруга и независимая женщина, целовалась с Йоханессом - одним из своих лучших друзей. Я дернула Майкла за рукав к себе на лавку и всучила ему стакан с пуншем: "Пей и ничего не говори. Главное - пей и не останавливайся".

Не люблю я пьяные вечеринки, где количество девушек и мужчин совпадает. Всегда выходит именно так, как в ночь на первое января 2014 года: я трезвая сижу в стороне и критично созерцаю эпизод из фильма "Парфюмер", тот, что в конце кинокартины. Впрочем, в этот раз я была не одна.
- Я, кстати, пьян в хлам.
Два темных умных глаза смотрели на меня спокойно и трезво. Я отвернулась:
- Да, это очевидно.
Мы молча наблюдали за его друзьями, предающимся лучшим моментам начала нового многообещающего года. Вдруг кто-то перекричал амстердамское электронное безумие: "Осталось пять минут!".

Я встретила первый день года в небольшом австрийском городе у костра. Вокруг меня наворачивали круги венского вальса двое лучших друзей - Николь и Майкл. Я обнимала бутылку шампанского и улыбалась. Меня чуть не сожгли заживо фейерверком, который оказался ровно под моим левым валенком.

Через два часа я была целиком поглощена красной томатно-чечевичной кашей и куском багета и, наверное, даже радостно причмокивала, когда снова на скамейке со мной оказался Майкл, все такой же трезвый и спокойный. Я все так же молча оторвала ему кусок хлеба и подвинула к нему миску. За нашим спинами австрийцы плавали в монотонной музыке, доставленной прямым рейсом из Голландии. А мы тонули в этом звуке и наворачивали свой скромный монастырский новогодний ужин не глядя друг на друга.

На следующий день, около какого-то дворца в Вене я поняла, что еще никогда не встречала такого человека прежде и влюбилась.

Здравствуйте, я не публикуюсь в New Yorker

Тем временем во мне проснулась маленькая кудрявая керри бредшоу, которая ведет себя ну точно как Иван Васильевич: очень приятно, я царь писатель.

- Я работаю в Google. А ты?
- А я писатель.
- Что, правда? Какой тираж?

- Чем ты занимаешься?
- Работаю в Porsche в Германии. Раньше был ювелиром.
- А я писатель.
Пауза.

- Я преподаватель английского в Кембридже, отдыхаю на каникулах дома.
- А я писатель. Пишу короткие рассказы о самых обычных людях.
- На английском?

- Нефтедобытчик.
- Писатель.
- Да ну?

- А вообще я писатель.
- Такая молодая, а уже писатель?

Нужно прогнать эту мелкую кучерявую женщину из себя, она совершенно не вызывает доверия. Вернусь к дипломатическому призванию, хоть о путешествиях поговорить можно.

Back on board или первая заметка начищающего европейца

Николь уходит на работу в 6:30. Я не верю своим глазам (или не верю будильнику) - так рано даже птицы не поют, а она уже в костюме и на шпильках хлопает дверью. Я проваливаюсь в сон. Автоматически отмечаю за пол секунды до отключки, что повторяется московская история, когда я могла спать по сотне часов в сутки.

Мучающая совесть, похоже, живет отдельно от меня, ибо я то сплю, а она - нет, заноза. Через час я уже на ногах. Оказывается, нет хлеба. Не могу я без него начинать день. А кофе уже стынет и призывно источает аромат нежного орехового пралине. Думаю, через пять минут вернусь - я ведь только за хлебом выйду! В чем была, в том и пошла. Я думала, что сказки про европейцев в пижамах утром в продовольственных магазинах и булочных лавках - сущие сказки романтичных натур. Ан нет.

На ступеньках подъезда чуть не убила дверью соседа. Говорю ему, морген! А он, ишь ты, вежливый какой, отвечает на итальянском: бонжорно, белла! На мой деликатный вопрос является ли сосед знойным итальянцем, чего, впрочем, его изящный голубоватый цвет лица не предрекает, он так же вежливо отвечает, мол, извольте, сударыня, испить кофею со мною, ежели соблаговолите, мы из местных австрийских семей вышли. Сажусь к нему на ступеньку в своих фланелевых в синюю клеточку штанах, а мысль о стынущем кофе так и не отпускает. Он мне сообщает в своей чудаковатой манере, что радио у меня из окна шумит на итальянском, вот он и решил, что к нам в подъезд поведались гости из края спагетти. Думаю про себя малодушно: не стану спорить, Италия так Италия. Через пять минут расспросов про Николь (неравнодушен наш многоязычный сосед к ней) я не выдерживаю и бегу мягким аллюром в кондитерскую через дорогу и на второй этаж за своим кофе. И вот мы уже сидим на том же самом месте и делим добычу - крошки от круассана уносит утренний ветер. Стало светло.

Вспомнить всех и не забыть никого

Не хочу забывать, что забывается. Поэтому расскажу вам все, что помню о каждом, кто жил у нас те три недели. Сумбурная солянка в стиле Дом-который-построил-Джек из кратких впечатлений к столу подана.

Говорили ночью чуть слышным шепотом, когда все уже спали в комнате, о проблемах Средней Азии с французским канадцем, отвечающим на вопрос "Почему?" логичным "Почему что".
Его брат постирал свой канадский красивый паспорт при 90 градусах с сушкой, он говорил по-французски очень музыкально, так, как читают во Франции рэп.
Они оба смеялись над моим британским произношением и на третий день решили, что я похожа на Гермиону.
Братья встретили других двух французских канадцев, которые оказались их соседями по району в Монреале.
Эти ребята, учителя, поехали из Москвы в Томск на поезде.
С горой русских оладьев со сгущенкой четырем монреальцам помог справиться высокий австралиец с двумя образованиями, который, расставшись с девушкой, поехал в свое первое самостоятельное путешествия, взяв отпуск впервые за 2,5 года; он разделил мою любовь к Патриаршим прудам и Боярыне Морозовой.
Ночью ему не давал спать итальянец с аллергиями, которому не сильно везло в его поездке в Россию.
Его приглашал с собой на Останкинскую башню молодой белорус, патриотично и верно решивший начать исследование мира с нашей страны, общей.
Вторым русским за долгое время был застенчивый парень из Кирова, прилетевший из Рима; он ходил на Пикник Афиши.
На этом заканчивается связанная последовательная цепочка, потому что наступило небольшое затишье.
Но первыми душевными гостями, разбудившими во мне дух русского гостеприимства, была пара немецких швейцарцев, которые очаровали меня с первых минут; они отважные ребята: месяц жили в Японии и после побывали во многих сибирских и уральских городах.
Никто из всех тех не имеет отношения к трем молодым англичанам из Лондона, сходившим в Большой на Онегина и укатившим смотреть Золотое Кольцо на неделю.
Зато одна из этой группы вернулась, почти без денег; подружилась с новозеландцем и забавляла публику своим оксфордским наречием.
Но никто не понимал, что она говорила, включая двух идеально подходящих друг другу ванкуверских канадцев с идеально белыми зубами.
Канадцы сошлись с аргентинскими братом и сестрой, которые мечтали о путешествии в Россию много лет, ребятами веселыми, легкими на подъем и неожиданно ставшими мне очень близкими.
Однажды ночью к нам подключился немец, который поразительно был похож на меня и выглядел точно как мой несуществующий брат, и мы пошли в бар, отмечать их приезд.
К нему в гости самый дешевый билет на самолет.

Были и другие люди.

UPD: Не слушается меня система отложенных постов. Ну ладно, вручную.
Уезжаю я на месяц. Хочется и не забыть старое, перекрытое новыми будущими эмоциями, но и получить эти новые сильные эмоции, чтобы хватило до следующего путешествия далеко за океаны.
  • Current Music: Lenny Kravitz – Believe In Me

Полмира пешком

В самый разгар заунывной тишины к нам приехала швейцарская пара пешеходов. Будто специально, чтобы рассказать свою историю, как дойти по горам из Ташкента до Бишкека. Мне стало интересно, насколько безумны эти ребята, и я посчитала расстояние: 600 километров по горам. Впрочем, через пару часов я услышала новую, хоть и маловероятную историю о почтенном испанце, явившемся из Валенсии в Москву на своих двух.

Что движет этими пешеходами? Почему они проходят пешком такие огромные расстояния? Я была так восхищена решимостью и увлеченностью новых гостей, что эти вопросы пришли мне в голову только сейчас, через несколько дней после того, как они уже уехали в Ташкент.

Хайкинг – занятие популярное. Любят его люди всех возрастов и, конечно, всех профессий.

Самое банальное предположение – это скучная работа. Устал от офиса и бумажек, столовки и тесного воротника рубашки? Иди пешком. Иди пешком в другой город, в соседний район, в лес, в горы, в гости на чай с пряниками в Швецию. Иди, чувствуй, как тело наливается сперва усталостью, как ноги не могут нести тебя и твой огромный рюкзак; чувствуй, как ты продолжаешь идти во сне, считаешь первые километры от дома; и как потом начинаешь парить на землей, забываешь про ботинки и тяжелую палатку за спиной и просто не спеша летишь к цели, а может, и без цели летишь. Почувствуй, как твое когда-то тяжелое тело обращается в глаза и уши; почувствуй свободу, почувствуй, наконец, себя сильным духом. За сильным духом не отстанет и сильное впредь тело.

Наши гости были молодой парой влюбленных. Силы небесные, сколько они уже вытерпели плечом к плечу! Еще один повод для хайкинга: и без того бесценное время наедине становится настоящим приключением, способным проверить чувства и сблизить, скрепить на долгие-долгие годы любящих людей. Действительно, что может быть надежнее такой проверки? Ночь, идет дождь, вы бредете по пустой трассе по колено в русской грязи, мимо со свистом проносятся редкие машины, забрызгивая вас еще сильнее. Очевидно, что никто вас в таком виде в машину к себе не возьмет. Что остается вам, влюбленные? Зачем-я-вообще-тебя-послушала или где-то-тут-должен-быть-мотель.

Но самой красивой причиной мне видится укрощение собственного строптивого характера. Как говорится, будь проще. А что может быть проще отсутствия … всего? Так покоряются горы, так открываются потаенные уголки своего сознания, так излечиваются непокорные страхи, так расширяется горизонт.
Люди любят философствовать, особенно на кухне или в интернете. Такая кухонная философия редко показывает свои результаты, вовсе не имея практического применения. Лучшим советом часто оказывается «иди и сделай». Верится с трудом, но иногда люди вправду идут и делают. Такие приезжают к нам в гости. Такие рассказывают мне свои простые и непростые истории за скромным московским завтраком и в ночи, изнывая от чужого похрапывания, выловив меня из подкрадывавшейся дремоты на кухонном диване. Благодаря всем этим разным людям я … но это уже другая история.